Финансы пенсионной системы России переживают очередной виток реформ. Неэффективный финансовый механизм пенсионной системы нуждается в совершен­ствовании, но принесут ли пользу изменения, которые запланированы к внедрению.

В рыночных условиях пенсионный механизм пред­ставляет собой механизм компенсации работнику ут­раченного заработка при наступлении пенсионных со­бытий за счет недоплаченной ему работодателем платы за труд. Безразлично, каким способом происходит ре­зервирование части дохода наемного работника — пу­тем прямых вычетов из его заработной платы (когда пенсионные взносы уплачивает сам работник из своего заработка), либо косвенных удержаний (когда взносы уплачивает работодатель и на данную сумму сокращает оплату труда). В любом случае наемный работник дол­жен получать от своего работодателя двойную матери­альную выгоду, сформированную на основе двух фи­нансовых источников:

1)   денежное вознаграждение - на обеспечение теку­щего потребления;

2) пенсионную страховку - на покрытие перспек­тивных потребностей.

Пенсионная страховка трудящегося человека в ры­ночной экономике входит в сферу ответственности биз­неса: для предпринимателя трудовые ресурсы - это основной фактор производства, использование данного ресурса налагает на бизнес обязанность обеспечить существование людей, чьим трудом создается прибыль предприятия. Причем эта ответственность носит персо­нальный характер - уровень эффективности бизнеса, со­здаваемый наемными работниками, требует от работо­дателя адекватности не только в оплате труда, но и в объе­ме пенсионной защиты. Вполне закономерна привязка размера пенсионных выплат к уровню квалификации, ин­тенсивности и продолжительности прошлой трудовой де­ятельности пенсионера, которые, в свою очередь, опре­деляют так же размер заработка. Государственное регу­лирование пенсионного механизма, преследующее уравнительные цели, искажает основную функцию пенси­онного страхования - функцию компенсации утрачен­ного трудового дохода: человек сокращает свое текущее потребление с тем, чтобы сохранить его уровень в тот период, когда он уже не будет работать. Поэтому логич­ным видится привязка размера пенсии к заработку, так как тот уровень жизни, к которому трудящегося при­учил работодатель, должен этим работодателем обеспе­чиваться и при выходе на пенсию через пенсионный ме­ханизм. В то же время, несомненно, что в разумных пре­делах государственное вмешательство необходимо для обеспечения сбалансированности процесса пенсионно­го страхования в общенациональных масштабах.

Однако планы перестройки с 2005 г. отечественного пенсионного механизма коренным образом меняют принципы пенсионных отношений в государстве. Теперь уже снимается единоличная финансовая ответ­ственность с предприятий за пенсионное обеспечение граждан, она субсидиарно разделяется с органами государственной власти. По сути, государство берет на себя не свойственные ему в рыночных условиях функции субсидирования обязанностей частного бизнеса. Пре­дусмотренная на 2005 г. доплата Пенсионному фонду РФ в объеме 75 млрд. руб. представляет собой целевую субсидию каждому хозяйствующему субъекту в среднем превышающую 90 тыс.руб.1, или дополнительную пен­сионную страховку каждому наемному работнику в раз­мере 1,1 тыс.руб.1. Если же рассматривать последствия пенсионной реформы в отношении крупных предпри­ятий, на которых численность персонала составляет тысячи человек, то в отношении данных страхователей размер государственной субсидии на пенсионные цели уже будет измеряться миллионами рублей.

Хотелось бы соразмерить предстоящие финансовые проблемы государственной пенсионной системы с ожидаемыми выгодами от новой модели пенсионного ме­ханизма. Авторы нововведений обычно ссылаются на настойчивые требования бизнеса по снижению избы­точного налогового бремени именного за счет единого социального налога, обещая при этом существенно по­высить эффективность своей работы и направить сэко­номленные ресурсы на повышение оплаты труда граж­дан страны. Можно ли ожидать, что не взысканные в будущем году с владельцев предприятий 350 млрд. руб. будут ими полностью распределены между двумя на­правлениями: повышение уровня жизни своего персо­нала и модернизацию своей производственной деятель­ности? Практика налоговых уступок государства биз­несу чаще всего дает отрицательный ответ.

По нашему мнению, в условиях когда подобным образом развиваются налоговые отношения между го­сударством и бизнесом совершенно не стоило ради ма­ловероятных положительных результатов ставить под угрозу финансовую устойчивость государственной пен­сионной системы. Причиной по которой Правитель­ство страны пошло на данный шаг является тупиковая ситуация, сложившаяся в связи с коренным изменени­ем финансового механизма системы социального стра­хования на протяжении 5 последних лет, в рамках про­ведения налоговой реформы. Органы власти, объявляя курс на избавление бизнеса от избыточного налогового бремени получают в ответ настойчивые требования от предпринимателей на снижение самого отягощающего налога — единого социального. Действительно, сово­купные платежи в государственные социальные внебюд­жетные фонды составляют порядка 7,5% ВВП страны (в 2004г. около 1,2 трлн.руб.), что значительно выше таких крупнейших налогов, как налог на прибыль организаций - 5,2% ВВП (в 2004г. около 0,8 трлн. руб.) и НДС - 4,6% ВВП (в 2004г. около 0,7 трлн.руб.).

Устоять против критики самого обременительного налога достаточно сложно. Но загнали себя реформато­ры в данную ситуацию самостоятельного - тогда, когда с 2001 г. обязательные платежи на социальное страхова­ние населения были объявлены налогом. Поэтому не­смотря на то, что по своей экономической природе стра­ховые взносы в социальные фонды налогами не являют­ся, за ними все больше и больше стали закрепляться на­логовые атрибуты. Еще имея страховое название (до 2001 г.) данные платежи уже обросли негативными качества­ми, свойственными налоговым инструментам и не ха­рактерным для страховых отношений: из-за того, что страхователь (т.е. работодатель) не получал материаль­ной выгоды от социальной страховки, он стремился ук­лониться от их уплаты скрывая облагаемую базу, либо наращивая задолженность. Действительный получатель социальной страховки - наемный работник был лишен реальных инструментов влияния на полноту уплаты обя­зательных платежей во внебюджетные фонды.

Вместо того, чтобы за счет повышения автономности работы государственных социальных внебюджетных фон­дов усилить в их работе положительные страховые каче­ства, из финансов социального страхования сделали на­логовое бремя. Хотя единственным рациональным путем реформирования системы социального страхования ви­дится правильное распределение ответственности за вы­полнение социальной функции в стране: государство дол­жно помогать тем, кто не трудоспособен и не был в состо­янии создавать прибавочный продукт, работодатели дол­жны обеспечить такое распределение прибавочного про­дукта между основными факторами производства, чтобы трудящиеся граждане смогли не только покрывать свое текущее потребление, но и создавать резерв на будущее. Для этого они сами должны быть страхователями на слу­чаи старости, болезни, инвалидности и т.п., т.е. платель­щиками обязательных платежей, в то время как, работо­датели, избавившись от излишнего для них налогового бремени должны перераспределить сэкономленную часть своих издержек на повышение оплаты труда.

Не стоило допускать сращивание финансовых ре­сурсов пенсионной и бюджетной систем. Теперь пенси­онные обязательства перед населением будут бременем не для бизнеса, а для федерального бюджета. Предусмотренная на 2005 г. дотация Пенсионному фонду Рос­сии в сумме 75 млрд. руб. отвлекает государственные ресурсы от решения проблем, с большим основанием относимым к сфере деятельности органов власти: эта сумма практически сопоставима с запланированными расходами на здравоохранение и спорт, которые явно нуждаются в дополнительных финансовых вливаниях. При этом весьма сомнительно, что удастся ограничит­ся такими незначительными (по меркам Пенсионного фонда РФ) субсидиями. При сохранении запланирован­ной на 2006 г. модели пенсионного механизма в неиз­менном виде, ежегодно будет ухудшаться финансовая база Пенсионного фонда России, несмотря на рост об­ременительности пенсионных обязательств для феде­рального бюджета.